Городской парк залит послеполуденным солнцем, а на скамейке сидит пожилой мужчина с потертой бейсбольной перчаткой в руках. Он смотрит, как мальчишки гоняют мяч, и его взгляд становится рассеянным. Это Город Сигэно, легендарный питчер, чье имя когда-то гремело на стадионах Японии и Америки. Сейчас он — тренер детской команды, и его главная забота — научить пацанов правильно замахиваться битой. Но однажды утром в его почтовом ящике оказывается конверт с логотипом Высшей лиги. Внутри — официальное приглашение от клуба «Индианаполис Хорнетс», который пробился в Мировую серию. Команда в кризисе: их стартовый питчер получил травму, а молодые сменщики мнутся на насыпи, как первоклашки. Владелец клуба, старый друг Сигэно, просит его вернуться на поле всего на одну игру. Всего на один решающий матч.
Сигэно колеблется. Ему пятьдесят два, спина ноет после каждой тренировки, а его коронный фастбол уже не тот, что в двадцать лет. Но он вспоминает, как сам когда-то мечтал о таком шансе — выйти на поле в решающей игре сезона, когда на трибунах затаил дыхание весь мир. Он соглашается. Перелет через океан, раздевалка, пахнущая потом и лаком для бит, и вот он снова стоит на насыпи стадиона «Янки». Напротив — лучшие отбивающие планеты, которые видели его подачи еще в записях своих отцов. Первый иннинг: Сигэно делает ставку не на скорость, а на хитрость — старый дьявольский ныряющий мяч, который он оттачивал десятилетиями. Трибуны ревут, когда он выбивает первого бэттера страйк-аутом. Но второй иннинг становится адом: его коронный бросок перестает слушаться, мяч летит прямо в зону удара, и соперник вколачивает хоум-ран. Счет 0:2, и кажется, что сказка заканчивается. Однако Сигэно не сдается. Он начинает говорить с мячом, как с живым существом, вспоминая каждую тренировку под дождем, каждую ссадину на пальцах. В его голове проносятся лица тех мальчишек из парка, которые смотрят трансляцию и верят в чудо. И тогда, на грани физического истощения, он находит тот самый ритм — идеальное слияние опыта и интуиции. Последний иннинг превращается в танец на лезвии ножа, где каждый бросок может стать последним.
