Его звали Рен. Для соседей по многоквартирному дому он был тихим молодым человеком, который работал курьером и никогда ни с кем не ссорился. Для коллег — незаметным парнем, который всегда брал самые неудобные смены. Но внутри этой оболочки из вежливых улыбок и опущенных глаз жила бездна. Рен был одержим. Не просто влюблен, не просто увлечен — одержим до состояния, когда воздух вокруг него становился тяжелым, а тишина — звенящей. Объектом его навязчивой идеи стала девушка по имени Юи, которую он впервые увидел в книжном магазине. Она просто попросила его достать книгу с верхней полки. С того момента Рен начал собирать ее по крупицам: запоминал маршруты, подбирал оброненные чеки, фотографировал ее тень на асфальте. Он не считал это преступлением. Для него это была высшая форма любви — тотальное знание. Он знал, какой кофе она пьет по утрам, знал, что она плачет над старыми фильмами, знал, что у нее на левом запястье маленький шрам в форме полумесяца. Он знал о ней всё, кроме одного — что она чувствует, когда просыпается в три часа ночи от ощущения чужого взгляда за окном.
Однажды Рен переступил черту, которую сам для себя установил. Он проник в ее квартиру, пока она была на работе. Не чтобы украсть или навредить — просто чтобы подышать воздухом, которым дышала она. Он трогал ее расческу, перебирал книги на полке, пил чай из ее любимой кружки. И случайно нашел дневник. То, что он прочитал, раскололо его мир на две половины. Юи писала о нем. О незнакомце, который преследует ее. Но самое страшное было в другом — она писала, что ей это нравится. Что она чувствует себя живой только тогда, когда знает, что за ней наблюдают. Что ее пустая, серая жизнь обрела смысл в тот момент, когда она впервые заметила его тень за витриной. Рен замер, держа в руках доказательство того, что его безумие — взаимно. Но когда он поднял голову, в дверях стояла Юи. Она не кричала, не вызывала полицию. Она улыбнулась той самой улыбкой, которую он так любил снимать издалека, и тихо сказала: «Я знала, что ты придешь. Я ждала». В этот момент одержимость перестала быть односторонней. Два одиночества, два хищника, запертых в клетке из стекла и бетона, наконец встретились. Вопрос лишь в том, кто из них окажется жертвой, когда игра зайдет слишком далеко.
